Дриада

сколько ветром по воде нам написано.

Никак не могу решить, дипломат я или дитя хард-рока. Юбка-миди или пирсинг в носу. Закрытые плечи или тату дракона на бедре.
Пришла весна. Через пару дней - первый Благодатный месяц. Апрель. Сколько в этом слове надежды, сколько веры и радости, звенящей на рассветах в асфальтированых городских лесах. Сколько нежности и возрождающейся любви!
В Благодатные месяцы легче дышать. Слегка прохладный, освежающий кислород. И абрикосы, абрикосовый цвет рядом со всеми моими домами, запах, убивающий наповал, вышибающий из головы все мысли.
И, конечно, время путешествий. Сперва робких, оно всегда так. Затем - необходимых. После - диких. Перезимовали, пережили без дорог и приключений, пора бы вперед, навстречу жизни, навстречу радости, эмоциям, всему тому, что единственное на деле имеет значение. Всему тому, что потом описывать на страницах дневников и книг. Всему тому, о чем вспоминать, когда минус, ветер и снег.
В Благостные месяцы хочется теряться в городе. Сесть на троллейбус и ехать от края до края.
Идти пешком домой без денег и телефона.
Петь под гитару с ребятами в переходе.
Скоро будет Море. Наконец-то оно захватит Благостный месяц. Интересно, сменит ли оно коннотацию с символа конца и обречённости на что-то другое?
Просто в конце августа мы только и ждем конца. В сущности, мы и вправду умираем вместе с солнцем, звездопадами, ласковым бризом и каникулами. Курортные города отпускают, будильники заводятся,рюкзаки разбираются.
Но это будет потом. Это будет в Конце. А сейчас, через неделю, будет Благостный месяц.
И всё только начнётся.
потяг

Километры превратятся в прошествии лет в киноленты.

Это лето я проведу на ногах.

Автостоп, теперь вот эти прогулки. Риск, кажущаяся бесцельность и тотальное отсутствие планов, любых планов, кроме быть счастливой. Обгорать на солнце, обдирать локти об кирпичи, лежать на лавочке, подбирать код, возвращаться домой без сил, спать днем и жить ночью. 

Не хочется уезжать из Харькова ни на день. Что-то мне подсказывает, что мое лето прочно завязано на этом городе. Не исследовала еще весь, не раскрыла, не прочувствовала. А когда, как не летом, гулять и не думать о завтра? Только лето дарит нам возможность помнить расстояния, но не место назначения; только летом можно по-настоящему жить здесь и сейчас. 

Не так важно, куда идти или ехать. Важно, по сути, лишь одно — с кем. Зачем, почему, куда, когда, как — все придумается, если есть, с кем. Нет большего счастья, чем провести день на раскаленной улице, устать, а потом проспать часов 12. Нет большего счастья, чем не знать, чем займешься через пару часов. 

Это лето можно и, наверное, нужно описать в какой-то книге. Потом, потом. Когда-то. Превратить намотанные километры в строчки искренних слов; эмоции обернуть в эпитеты, а мечты — в метафоры. Это лето для мечт, да, и для их реализации. Это лето для того, чтобы каждый день был не зря, чтобы каждый день был наполнен. Прогулками, случайными встречами, спонтанностью, свободой — всем сразу, лишь бы сполна. 

И да, «первый снег в начале марта, ты сама тогда достала карты, ты сама тогда открыла эту масть».

Я открыла очень правильную масть. 

Collapse )
готика

No hay mas vida, no hay

Я стала бояться темноты и зеркал.
В зеркале, во мраке, можно углядеть тебя. Фрагмент твоего запястья; краешек твоей улыбки; изгиб твоей брови; уголок твоего глаза.
Все это так бьет в самое сердце, что хочется бежать. По ступеням холодного, загаженного подъезда, вниз, вниз, к свободе, к воздуху. Дышать. Спастись.
Нет спасения от твоего случайного появления в отражении. Твои черты словно проявляются сквозь мои, когда я поднимаю глаза в холод бесчувственных зеркал.
Я, наверное, всё ещё люблю тебя.
Безумная, я отдаю себя целой горе наслаждений этой жизни, чтобы просто забыть тебя. Убежать. По холодным ступеням. По битому стеклу. По острому щебню. Не остановиться. Уйти. Вырваться.
Но ты очень крепко держишь. Держишь своими нематериальными руками, обнимаешь мое отражение, белеющее во мраке. Держишь и дышишь. Дышишь мне в шею, что никогда не отпустишь. Что я твоя. Твоя пленница, твоя заложница.
С тобой всегда было горько. Без тебя всегда было пресно.
А сейчас - просто страшно.
ева грин

No hay mas sueño, no hay

Ты мне снился.
Ночью, перед историей. Я не хотела просыпаться, чтобы ненароком не отпустить тебя так далеко, что ты больше не сможешь вернуться.
Это был какой-то странный конкурс, в котором я принимала участие, а ты смотрел. А потом позвал на кофе.
И все было так естественно, что я во сне удивилась, мол, после всего этого, но ты не отменил своего предложения.
Ты ещё сказал, что был на моем последнем звонке. Я сказала, что не видела тебя там, а ты ответил "ещё бы". Но мне тогда стало так тепло от того, что ты был, что ты видел меня, что ты пришел на мой праздник, даже без приглашения, спонтанный и незаметный гость.
Мы шли по Калиновой. Сзади шли мои друзья и даже звали меня, но я шла с тобой, прижавшись к твоей руке; мы говорили и ты спокойно улыбался.
Меня ждали на дне рождения кого-то из родственниц, ты спросил, сколько у нас времени. (Полтора часа, я отчётливо помню это словосочетание)
Мы все шли и шли. Никакой кофейни. Наконец лавочка в районе "городка", я лежу на твоих коленях. Время утекает, мне, может быть, звонят, а я смеюсь.
И все было хорошо, все было правильно и как надо. Кроме ночи. Ночь наступала нещадно и безоговорочно, ее шаги свинцовой дробью отбивались в ушах. Июнь - а ночь наступает так рано.
Я успела проснуться до ночи. Может быть, ещё есть шанс остановить закат, сумерки и тьму?
Хотя бы во сне.
Я не пожалею денег ни на какие снотворные, если я в своих снах снова буду видеть тебя, а не кошмары. И пусть я подозреваю, что этот сон был ответом моего мозга на перегрузку, я жду тебя и сегодня ночью.
На кофе.
Varda

Планы на май

- сдать ЗНО на 200;
- продвинуться в испанском;
- прочитать наконец "Грозу в безначалье";
- решить уже что-то со своей книгой: сжечь безжально или упорно работать над ее завершением;
- не потерять себя в череде Богунов, Лукьяненок, Кожедубов, Первых Зимних походов, косинусов, синусов, логарифмов и комбинаторных задач;
- продолжать танцевать;
- быть самой красивой на Вовином выпускном или не быть там вообще;
- выкинуть Тебя из головы. Забыть. Отпустить. Не вспоминать.
- любить себя;
Есть еще 20 дней на вот это вот все. И я просто обязана справиться. Потому что я сильная. Потому что меня не сломать.
  • Current Mood
    optimistic optimistic
  • Tags
    , ,
Лучница

Киев

Давно я не писала ничего жизнеутверждающего.
Киев. Безумная поездка, которая, как и всякая поездка, дала мне пищу для размышлений. Но, в отличие от большинства, этому выезду удалось раскрыть такую сторону меня, которую я считала давно и безнадежно мертвой. Эта сторона - моя жизнерадостность и открытость.
В Киеве у меня получалось смеяться и веселиться с людьми, которых я едва знала или не видела около трёх (а то и больше) лет. В Киеве я жила. Ошибалась, говорила, может быть, не то, вела себя не так, но я жила. И это был мой островок жизни, мой островок молодости, безумия, отдыха, веселья.
Потому что только так и имеет смысл жить: себе в удовольствие. И иногда бывает даже так, что я, закоренелый интроверт, человек, боявшийся сказать слово при Саше во время нашей первой с ним встречи, веселюсь в компании каких-то случайных (для моего привычного образа жизни) людей. Иногда в этом тот самый вкус жизни, тот самый наркотик, ради которого мы живём. Да, иногда он в самых странных, жутких и необычных для нас вещах.
А ещё прогулка в 18 километров по Киеву здорово систематизировала мои мысли. И пусть через несколько часов они все равно перемешались и спутались, рассыпались и разбились, несколько часов умиротворения у меня было. Такого неизвестного мне в последнее время спокойствия, такой далёкой удовлетворенности всем, что у меня есть, - несколько часов прогулок стоили этого. Да, потом все скомкалось (по моей же вине), но было хоть какое-то время покоя.
А ещё опыт. Конечно, как обычно, традиционно. Не бывает поездки без опыта. Приятный, неприятный - такого не бывает. Опыт - он просто есть. Нейтральный по природе, незаменимый по сути.
И поезда. Великолепные и оживленные.
Спасибо всем, кто был причастен к моему Киеву-2017. Каждому прохожему, проводникам, ведущим турниров, соперникам, моей команде...
И себе самой.
per la vita

остановись

Что ты такое? Парализирующее одним своим видом, выключающее мои сознание на раз-два одним лишь взглядом.
Откуда у тебя эта сила? Ломать меня и выворачивать, только лишь промелькнув у меня в голове половинкой мысли, кусочком мечты, осколком памяти.
Как тебя это удаётся? Приковывать меня, убивать, воскрешать, поднимать до небес и опускать на дно.
Контролировать меня, владеть мною, уничтожать меня, медленно, секунда за секундой. Нежно и так безумно верочно.
Ты делаешь это даже не желая этого. Так легко и уверенно, словно с помощью простого заклинания, известного всем, кроме меня. Как это отменить? Как это остановить? Как убежать? Как спрятаться?
Никак.
Ты - это каждый звук, каждый вдох и каждая строчка. То, к чему ты не прикасался, и то, что держал в руках; то, где мы были, и то, где мы не были; то, что ты знаешь обо мне, и то, что я спрятала, - это все ты, ты во всем, что я вижу и слышу. Ты мой хаос в идеальной гармонии, мое движение в идеальном покое, мой смех в идеальной тишине.
Четыре буквы. Две гласные. Безумие, безнадежность, безуспешность.
Плевать я хотела на эти "без". А вот без тебя - не могу.
ева грин

Es una tortura - perderte

I wish we could go back in time
To see the world with different eyes,
Knowing what we both know now
Could it made it work somehow?
But we said what we said
And what we made we can't unmake
And what we get is what we gave
and this what we are stuck with now.
Кому я вру?
Я не могу без тебя.
Каждое мое действие - ошибка. Я все делаю не так и неправильно. Как не получается балянсе, так и этот танец не получается. Но вот в чем разница: там я не вижу, в чем ошибаюсь. Тут я вижу. Более чем. Я говорю - и знаю, что это ошибка. Я делаю шаг - и понимаю, насколько он неправильный. Я сама загоняю себя в яму. Вместо того, чтобы выбираться из болота, я сама себя в него успешно загоняю. Добровольно иду на дно.
Это странно и удивительно, с каким рвением я уже больше года ошибаюсь просто чтобы ошибаться. Потому что мне этого хочется. Ошибиться, растаять, исчезнуть. Но все как-то не получается: все время приходится быть сильной, все время я получаюсь рациональной. Даже когда швыряюсь телефоном в стену, когда обдираю в гневе обои - я понимаю, что делаю. А хочется уже перестать считать шаги, слова, повороты и попытки.
Хватит. Надоело.
Я часто думаю о том, насколько мы кретины. Ходим туда-сюда, вокруг да около, а могли бы уже отпраздновать счастливую годовщину отношений. Но нет: мы топчемся на месте, мы извиняемся друг перед другом, мы молчим месяцами. Гордость и предубеждение. Не иначе.
Но вот было бы это все, если бы мы просто спокойно начали встречаться год назад? Нет. Не было бы драм, бессонных ночей, взглядов украдкой; не было бы украденных у судьбы мгновений на выездах. Не было бы тайн, не было бы моих грустных стихов, не было всего того, что я помню.
Да, так оно и есть: мне действительно важнее помнить, чем жить. Глупо и странно, но как есть. Я счастлива (б-же, как же это глупо), потому что мы не стали тогда встречаться. Потому что этот год я прожила до безумия насыщенно, каждый день ощущая остро, как пузырек воздуха, пущенный по вене. Каждый этот день ты был рядом, неизбежный, как смерть; острый, как лезвие новой бритвы; горький, как самая дикая полынь. И все у нас было не как у людей - зато было.
И за это "было" я говорю тебе спасибо. А еще говорю, что пора двигаться дальше. Это я понимаю умом, знаю, как должно быть. А по факту оно иначе. По факту я не могу тебя отпустить, потому что ты моя радость, мое счастье, мой успех. А также моя боль, мои тревоги, мои срывы и панические атаки; еще ты отражение в зеркалах и эхо от трамвайных путей; ты звук из морской раковины и шрам от нечаянного пореза. Ты для меня такой - нечаянный, неопознанный, опасный. И хотя бы за это я продолжаю тебя любить,
per la vita

Я снова и снова смотрю на твои колени

Вместо того, чтобы разбирать сейчас сумку, я пишу сюда.
Меня распирает от любви, вины, счастья и горя. От слез дрожат плечи, от гордости распрямляется спина, от усталости опускаются руки, от надежды теплее внутри. В душе - сплошное противоречие и борьба. Во мне так много всего, что меня стоять тяжело: тошнит и кружится голова. Кружится - от него, от успеха, от горя, от страха.
Почему каждый раз это так тяжело? Почему каждый раз весна начинается с маленькой смерти?
Потому что весна - это перерождение. Каждый раз я умираю, чтобы стать сильнее. Да, сначала я неоперившийся птенец, слепой котенок, который легко получает увечия и очень уязвим. Но с каждым днем я становлюсь все сильнее, набираюсь опыта, стойкости и силы. Особенно учитывая то, что я не одна, что мне есть к кому обратиться. Хоть и не всегда, конечно.
Что бы я не говорила об Одессе, это город, который знает слишком многое. Да, я его не люблю, но он значит даже больше, чем Харьков. Море, трамваи, Аркадия, Фонтанная дорога, вокзал и вот это вот все - это жизнь.
Да, это конец. Да, закончилась эпоха моего участия в этом. Но я не буду собой, если не напишу эпилог к этой истории, а потом начну еще один том. Потому что жизнь - это сага, которую следует читать взапой, не делая пауз между томами.
Сейчас я сижу, беззащитная и словно оглушенная, и иступленно смотрю в монитор. Я не помню этих стен, этой мебели, этих поворотов (это в своей-то квартире!). По ней до поездки ходил кто-то другой. Я снова смотрю в зеркало и не узнаю себя. Круги под глазами, уставший взгляд - все это от кого-то другого.
Да, мне сейчас плохо. Но это всего лишь своеобразный джет-лаг; словно из кипятка в ледяную воду бросили. Я не несчастна. Меня никто не обижал. Я могу жить дальше, но уже другая.
Йеннифэр

Майже весна

Справжня весна завжди починається з Одеси. Саме звідти я вертаюсь потягом, везучи до Дніпра теплий вітер і подих надії, справжній квітень, справжню весну.
Але зараз, в кінці лютого, починається особлива пора. Це пора, коли помирає зима, і її агонія прекрасна. Коли вітер не дратує, а обнадіює, коли все навколо тане...
Я називаю це "50 відтінків сірого у місті". Люди в сірих пальтах, йдуть сірим асфальтом, розносять сірий сніг, підіймають сірі очі на дахи сірих будинків і навіть кудись вище - на сіре небо.
Сьогодні я гуляла залізничним полотном вагоноремонтного заводу. Немає нічого кращого за покинуті заводи. Це унікальний дует людського і чогось сильнішого; підвладного і непідвладного людині; моменту і вічності. Немає нічого швидшого за життя людини, але які сліди вона по собі лишає! Люди побудували індустріальну імперію, яка вражає мене зараз, коли вона фактично занепала; важко уявити, яке б враження вона на мене справила, якбии я застала її діючу.
Розмальовані стіни; трава, що пробивається крізь рейки; прогалини в даху; гудок далекого потягу; стара цегла; романтика триповерхових будинків, які, здається, досі не знають, що вони не в окремому місті. Десь тут лилася кров махновців і червоних, денікінців і петлюрівців; тут, у селищах Горяїнове і Клочко, у місті Амур-Нижньодніпровськ, життя особливе. Ніби завмер у двадцятих-тридцятих роках. Все таке старе, але таке величне. Таке живе.
У куточках мого рідного Амуру можна знайти і романтичні будинки з балкончиками, і місця запеклих битв, і залізничні переїзди, і ще царські будинки. Це місце особливе, і саме тому моє серце навіки йому належить. Тут гарно тане сніг. Тут поєднується старе з новим. Тут життя завмирає і тут, саме тут воно завжди невимовно триває.